Принудительная психиатрическая госпитализация

Принудительное лечение как способ давления. Как защититься от несправедливой госпитализации?

Принудительная психиатрическая госпитализация

16 апреля в Москве полицейские задержали 63-летнюю Наталью Шубину, которая вышла из дома в магазин, и принудительно отправили ее в психиатрическую больницу №13. Спустя два дня Люблинский районный суд отказался удовлетворить иск больницы о недобровольной госпитализации и Наталью Шубину отпустили на свободу.

Вместе с Алексеем Прянишниковым, координатором «Правозащиты Открытки», «Такие дела» на примере громких историй правозащитников выясняют, что делать, если вам угрожает принудительное лечение. 

Алексей Сухоруков/РИА Новости

Оппозиционность как психическое отклонение

Еще до пандемии коронавируса силовики в различных регионах России применяли принудительное лечение как способ давления на гражданских активистов, отмечает Алексей Прянишников.

По мнению эксперта, наибольшая опасность оказаться в психиатрической больнице грозит фигурантам дел так называемой «экстремистской» направленности, то есть людям, которые систематически привлекаются к административной ответственности за участие в уличных протестных акциях.

В их числе — новокузнецкий активист Игорь Горланов, записавший видео, на котором он разрывал Конституцию. Игоря задержали в декабре после очередной акции, проведенной уже в Москве, перед приемной Администрации президента.

По инициативе полицейских ему провели психиатрическое обследование, по итогам которого активиста направили на стационарное лечение в московскую психиатрическую больницу №4 имени Ганнушкина.

Впоследствии Игорь Горланов рассказывал, что во время лечения ему регулярно делали инъекции известного по советской «карательной психиатрии» галоперидола, сильного нейролептика, используемого для лечения шизофрении.

«Комиссия из трех врачей-психиатров провела экспресс-обследование Горланова, поставив диагноз, который, по соответствующим регламентам, не может выставляться без длительного обследования пациента и наличия документированной информации о наблюдении пациента у психиатра, — говорит Алексей Прянишников. — Всего этого не было, справки в психдиспансере по месту жительства Горланова не наводились».

Вместо всего этого в медицинском обосновании госпитализации было написано об общественной активности Горланова, неоднократном привлечении к административной ответственности за участие в протестных акциях, о его критических взглядах на политическую обстановку и на действия государственных органов (есть в распоряжении редакции). «Тем самым психиатры намекали на оппозиционность как на психическое отклонение», — объясняет Прянишников.

На основании этого документа в начале января Игоря Горланова доставили в Новокузнецк. Хотя суд поместил его на госпитализацию в московскую больницу №4, активиста отправили в местный стационар.

«После переговоров с заведующим отделением Новокузнецкой психиатрической больницы 31 января Горланова удалось буквально вырвать из психбольницы в Новокузнецке, убедив администрацию учреждения в незаконности содержания в стационаре», — рассказывает Прянишников.

В условиях изоляции

Инициатором проведения психолого-психиатрической экспертизы, как правило, выступает следователь. Если он сомневается в адекватности и дееспособности обвиняемого, то отправляет его на первичную амбулаторную экспертизу.

Следователь же ставит вопросы психологам и психиатрам, на которые просит дать ответ в ходе экспертизы.

На основании их выводов может быть назначена уже комплексная стационарная экспертиза, она проходит в психиатрической больнице, которую определяет суд.

«Следует отметить, что “пугать” сейчас стало принято не только принудительным лечением, но и направлением на стационарную психолого-психиатрическую экспертизу, — говорит Алексей Прянишников.

— Она проводится в условиях изоляции в психиатрическом стационаре, где человек находится полностью во власти врачей-психиатров.

При этом далеко не всегда помещение в стационар осуществляется в строгом соответствии с законами и основными принципами медицины».

В стационаре челоВек находится полностью во власти врачей-психиатров

Например, стационарная психиатрическая экспертиза была назначена в 2018 году жителю Алтайского края Антону Ангелу, который обвинялся по статье 282 части 1 УК (возбуждение ненависти или вражды) из-за репоста во «ВКонтакте».

Такую меру решил применить следователь по его делу на основании амбулаторной экспертизы, выявившей у Ангела проблемы с алкоголем и галлюцинации. Подследственный все отрицал, а его защитники обжаловали решение суда.

В апреле 2019 года дело в отношении Ангела было прекращено.

«Дообследоваться и подлечиться»

Сама по себе стационарная психолого-психиатрическая экспертиза — это система тестирования по различным методикам и длительным собеседованиям с обследуемым, на основании которых можно сделать вывод о его вменяемости.

Несмотря на то, что большинство людей способно успешно пройти такую экспертизу, ее результаты зависят в первую очередь от специалистов. А врачи, по словам Алексея Прянишникова, могут признать невменяемым или подлежащим принудительной госпитализации практически любого человека.

«Такое возможно вследствие фактического отсутствия независимости экспертов в области психиатрии, отсутствия независимого суда, который мог бы поставить барьер на пути к применению психиатрии для решения немедицинских задач, и формального подхода органов прокуратуры к выполнению функций прокурорского надзора за сферой психиатрической медпомощи», — объясняет Прянишников.

признать невменяемым или подлежащим принудительной госпитализации можно практически любого

Именно поэтому для защиты несправедливо госпитализированного человека критически важно добиться отмены стационарной экспертизы и помещения в психиатрическую клинику.

Это демонстрирует история якутского шамана Александра Габышева, которого обвиняли по статье 280 УК (призывы к осуществлению экстремистской деятельности).

По словам Алексея Прянишникова, предварительную амбулаторную экспертизу в его отношении провели в течение всего полутора часов.

«После нее следователи ФСБ и врачи якутской психбольницы буквально вытянули из Габышева согласие на добровольную госпитализацию в стационар “дообследоваться и подлечиться”, — рассказывает Прянишников.

 — Приехавшие адвокаты Габышева, которых поначалу дезинформировала администрация больницы, сказав, что Габышев там не находится, буквально вырвали подзащитного из стационара, объяснив ему, что больницу можно покинуть, отозвав согласие на добровольную госпитализацию».

«Часть репрессивной системы»

Во всех упомянутых случаях эксперты-психиатры и представители силовых ведомств только подтверждали выводы друг друга.

 «Заинтересованные органы и лица могут попросить экспертов прийти к необходимым выводам, либо эксперты ввиду профессиональной деформации и профнепригодности могут прийти к выводам о невменяемости обследуемого ввиду наличия у него взглядов, которые не разделяет большинство, — уверен Алексей Прянишников. — Опыт наших дел показывает, что фактически психбольницы являются частью репрессивной системы, делающей все свои шаги по указаниям правоохранителей».

Как отмечает эксперт, сейчас на судах по принудительной госпитализации далеко не всегда обеспечивают право гражданина на защиту в рамках состязательного судебного процесса, а адвокатам часто дают слишком мало времени на ознакомление с материалами дела. Кроме того, суды в большинстве своем беспрекословно соглашаются с выводами экспертов-медиков и не назначают дополнительные повторные экспертизы с привлечением независимых экспертов.

«Поскольку психиатрия используется зачастую в качестве механизма государственного принуждения, за этой сферой необходим эффективный общественный контроль с участием НКО и правозащитников, аналогичный ОНК (Общественная наблюдательная комиссия, — прим. ТД) в местах лишения свободы.

Я не говорю о вмешательстве общественности в сферу профессиональной деятельности врачей, речь о контроле над соблюдением юридических процедур и порядком содержания граждан в стационарах при принудительной госпитализации и проведении стационарных психолого-психиатрических экспертиз», — резюмирует Прянишников.

Что делать, если вам грозит психиатрическая экспертиза?

Как показывает практика юристов «Правозащиты Открытки», часто от задержания до назначения стационарной экспертизы в психиатрической больнице проходит очень короткое время.

Поэтому уже на этапе задержания критически важно выйти на связь с надежным адвокатом, а не полагаться на защитника по назначению.

Профессиональный адвокат поможет оперативно обжаловать решение суда и еще до рассмотрения жалобы организовать независимую экспертизу.

Расхождение между выводами двух экспертиз — весомый повод для ходатайства перед следствием о назначении повторной экспертизы, результаты которой могут отличаться от первоначальных.

Особенно важно наличие адвоката и потому, что во время следствия обвиняемый может находиться в закрытом лечебном учреждении, где у него даже не будет возможности полноценно отстаивать свои права. Именно в такой ситуации оказались Игорь Горланов и Александр Габышев, которых удалось освободить из психиатрических клиник исключительно благодаря вмешательству защитников.

Источник: https://takiedela.ru/news/2020/04/20/nad-gnezdom/

Госпитализация в психиатрическую больницу: практические рекомендации и советы для обеих сторон

Принудительная психиатрическая госпитализация

Здесь попробую описать то, как чувствует себя человек, сходящий с ума. В этот раз – об изменениях в восприятии.

О моем шизоаффективном расстройстве.

Мне 24, я студентка и живу в Берлине.

Важный момент: очень долго я не понимала, что больна. Даже находясь в стационаре, куда меня принудительно отправили, я была уверена, что это не потому, что со мной что-то не так. Как будто все вокруг сошли с ума, говорят на непонятном языке, говорят слишком громко, странно, говорят о том, что ты сошел с ума, но на самом деле им страшно признать, что это они сумасшедшие.

Живешь себе своей жизнью, все нормально, даже хорошо, и вдруг… принудительная психиатрия. И ты даже ничего никому не сделал. А суд решил, что тебя принудительно можно запереть, даже вещи собрать нельзя. Вот прямо в эту секунду. В самую обычную секунду твоей жизни. Когда у тебя экзамены на носу, и друзья ждут чтобы встретиться, и столько планов вообще..

все вдруг становится нельзя.

Это случилось в январе 2020 и стало переломным моментом в моей жизни. Но началось все чуть раньше.

-В октябре 2019 начался новый семестр в университете, новая работа доставщиком еды, новое место жительства, все шло по плану. Кроме того, что мне часто начало казаться, что мои соседи постоянно обо мне говорят. Приходилось постоянно слушать музыку в наушниках, чтобы отстраниться.

-Ноябрь 2019. Мне начинают открываться “тайны вселенной”. Везде знаки на языке чисел, например:

В немецком языке 75 будет читаться не “70 – 5”, а “пять – семьдесят”, что напоминает способ чтения логарифмов. Такой себе тайный язык математики. Мне начинает казаться, что я нахожусь на пороге величайшего открытия. Все сходится: я студент-физик в Германии, ничего необычного. Я начинаю “работать” над этим открытием.

-Декабрь 2019. Тут я уже помню отрывками и по рассказам друзей. Я встречалась на тот момент с парнем, и в какой-то момент мне начало казаться, что он меня преследует. Приходит ко мне домой, общается с моими друзьями… и никак невозможно попросить его уйти.

Он говорил мне, что иногда я встречала его счастливая, радостная, а через пару часов начинала плакать и кидаться вещами, умолять чтобы он ушел, убегать от него.. я помню только то, как убегала. Как в видеоиграх, я бегу, а он бежит за мной, я кричу, а он тянется ко мне руками.. Тогда каждое прикосновение ощущалось, как ожог.

Было физически больно, когда он меня трогал, а он постоянно хотел меня обнять. Брр.

Свое “открытие” я дописала, и со спокойной душой бросила работу. Незачем, я была уверена, что меня уже ждут миллионы. На работе перед этим не раз ставила свою жизнь под угрозу, ибо была уверена в своей бессмертности. Такое отношение к жизни во время езды по дорогам на велосипеде могло бы обернуться хуже. Считаю, что мне повезло.

В университете постоянно “вижу истину”. Плачу на лекциях. В приступе “просветления” выкидываю свои очки, куртку, ключи. Ухожу плакать домой.

Слышу громкие голоса в голове, уверена что меня подключили к интернету и теперь я могу читать мысли других людей. Говорю об этом отрыто, на меня странно смотрят.

-Январь 2020. Периодически перестаю разговаривать, так сказать “принимаю обет молчания”. Кажется, что могу управлять временем, останавливать его (оно начинает тянуться бесконечно). Убеждаю себя в том, что меня не существует. Позже в том, что я машина. Точка. Функция.

Кот. Абсолютно противоположные вещи перестают быть взаимоисключаемыми: все и белое и черное одновременно. На этом этапе мне вызывают скорую. Трижды. На третий раз уже принудительно запирают в психиатрии.

Врач, с которым мы деремся у двери, убеждает меня фразой “Это способ закрыть дверь, не закрывая двери”. Голоса в голове “подсказывают” мне, что делать.

Они говорят, что я перенеслась на 40 лет вперед, и для безопасности меня оставили в этом бункере, чтобы убедиться, что я не ломаю историю. Так я себе объясняю первую ночь взаперти.

Сам стационар находится в Берлине, это я тогда знала. Не знала, что это больница, и какой день недели. В скорой мне пообещали, что отвезут меня “домой”. Я восприняла это как широкий жест.

Осознание того, что я в больнице, не приходило еще долго. На тот момент я уже не спала несколько дней, и отказывалась спать в принципе.

Голоса в голове объясняла себе как голос Бога, позже как голоса богов, Будд. Как известно, все люди – Будды.

Таким образом опять думала, что читаю мысли других людей, но так как врачи говорили, что это не так – начала говорить им, что общаюсь с богом. Возражений не было.

Было интересно: почти все сюжеты, с которыми я была на тот момент знакома, мне пришлось прочувствовать на себе. Я их буквально переживала со своим участием, вживую. Подключая при этом других людей.

Так как это была психиатрия – многие пациенты подыгрывали, были в таком же состоянии. И у нас разгорались рыцарские битвы с драконами, пожарами, концом света, вторжением внеземных цивилизаций и тд..

Только не было грани, все это было для меня реальным.

Так же невыносимо было находиться взаперти. Предпринимала несколько безуспешных попыток сбежать.

Близкие люди вдруг стали врагами, некоторые незнакомые начали казаться родственниками. Например, я сказала маме, что она мне не мать, но была уверена, что матерью мне является другая пациентка.

-Февраль 2020. Врачи иногда вызывают меня и спрашивают, есть ли у меня вопросы. Я смеюсь им в лицо. Какая глупая ситуация: позвать кого-то и задавать вопрос о вопросах. Мне хочется только одного: скорее освободиться и зажить прежней жизнью.

К сожалению, прежняя жизнь меня больше не ждет, но я об этом еще не знаю.

В конце февраля мне можно уже выходить, я отказываюсь принимать лекарства, и меня выписывают. Только вот идти мне оказывается некуда: за эти 2 месяца без работы меня уже выселили из квартиры, где я жила раньше (ребята испугались моего поведения).

-Март 2020. Сплю то у друзей, то в ночлежках, веду жизнь бездомного безработного в Берлине. Постепенно приходит осознание, что мне нужна помощь. Не потому, что я слышу голоса, а из-за депрессивного состояния. В конце месяца встречаюсь с психиатром, иду обратно в стационар, теперь добровольно.

-Апрель 2020. Начинаю понимать, что голоса в голове – только в моей голове. Принимаю нейролептики. Понимаю, что период мании прошел окончально. Упадок сил, постоянная сонливость, апатия.

-Май 2020. В начале месяца выписывают снова, на этот раз я отношусь критично к болезни и почти не слышу . Социальные работники помогают найти жилье. Иногда кажется, что этот год просто мне приснился, не верится что что-то со мной не так, когда силы возвращаются.

Но чаще всего они не возвращаются. Быстро устаю, ничего не хочется делать, в основном провожу дни отстраненно от мира вокруг. Раз в неделю хожу на работу. Пытаюсь понять себя, пока нет основных занятий.

Очень странно себя чувствую в целом: раньше от скуки можно было столько всего наделать, а теперь скучно и скучно. Полежу еще.

Учиться слишком тяжело, читать что-то или смотреть тоже. Хочется общения, но круг знакомых сузился настолько, что почти исчез.

Чтобы слишком длинно не вышло написала совсем вкратце об основных моментах, если интересно о чем-то конкретнее – пишите. Запилю еще пост. В дальнейшем планирую описать в целом устройство психиатрии Германии изнутри и несколько историй оттуда. Делаю это как мой способ выговориться, собрать мысли в кучу и вообще чем-то себя занять. Не болейте!

Часть 2 Мир вокруг через призму шизофрении [2. начало]

Часть 3 Мир вокруг через призму шизофрении [3. голоса]

Источник: https://pikabu.ru/story/gospitalizatsiya_v_psikhiatricheskuyu_bolnitsu_prakticheskie_rekomendatsii_i_sovetyi_dlya_obeikh_storon_7362790

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.